Остров АзерАиды [Азер и Аида. Сотвори себе остров| - Гюльшан Лятифхан

Выехать в Москву? Сейчас, когда ко мне едет посыльный от Азера с деньгами для моего отъезда? А с другой стороны, как я могла не ехать?

- Нельзя терять время, - продолжал отец. – Ты должна срочно вылетать в Москву. Институт я беру на себя.

«Вот если бы ты ещѐ смог взять на себя и визу в Великобританию», - подумала я, а вслух лишь сказала:

- Папа, мне очень плохо. Я должна побыть одна и всѐ это переварить... Не обижайся, ладно?

Мне нужно было выиграть время, чтобы успеть предупредить Азера и разработать с ним новый план.

Отец поспешно поднялся, сказав, что заедет ко мне после работы. После его ухода я стала метаться по квартире, как тигрица. Так значит, мой отец, обеспокоенный моей вчерашней выходкой, решил посоветоваться с мамой, и тогда она рассказала ему о болезни бабушки! Вдвоѐм они решили, что их чаду не мешает навестить больную бабушку, а заодно и погостить у матери. Наученные горьким опытом моей юношеской депрессии, они знали, что со мною лучше не шутить. Интересно, стали ли бы они говорить мне о болезни бабушки в другое время? Как бы там ни было, с нашим планом придѐтся подождать. Правильно говорят: человек предполагает, а Бог располагает. Дрожащими пальцами я набрала телефон коммутатора.

- Междугородная, - услышала я тонкий голосок телефонистки.

Благодаря Аллаха за то, что Азер заставил меня записать все его телефоны «на всякий пожарный», я продиктовала девушке ничего не значащие для неѐ заветные цифры далѐкого лондонского номера, навечно выбитые в моей памяти.

Азера не оказалось дома.

- А кто его спрашивает, невеста? – спросил меня незнакомый парень на азербайджанском языке.

- Это Аида, - смущаясь, ответила я. – Мне нужно передать ему важное сообщение.

- Я сейчас же побегу к нему на работу, и он перезвонит вам, Аида-ханым, - с готовностью отозвался друг Азера.

- Спасибо, Эльчин! – я хотела дать парню понять, что посвящена в жизнь Азера.

- Эльчин сейчас работает вместе с ним, - рассмеялся парень. – А я – Мушвиг...

Прошло два часа после моего звонка в Англию, но Азер всѐ ещѐ не позвонил. Я сидела, грызя ногти, и с тоской глядела на телефон. Тем не менее, когда раздался телефонный звонок, я подпрыгнула от неожиданности. Это был Азер. Голос его звучал взволнованно и хрипло:

- Что случилось, Малыш?

- Азик! – затараторила я. – Ужасные новости! Все наши планы рухнули! Отец отправляет меня в Москву к матери, потому что бабушка Гречка тяжело больна. Что нам делать?

-У-у-ф-ф-ф-ф! Ну и напугала ты меня, Айка! А я решил, что они узнали про наши планы, и мучают тебя допросами! Конечно, мне жаль бабушку Грету, но всѐ же эта новость не так ужасна, как ты думаешь. Знаешь, почему? Ты сейчас удивишься: она приближает тебя к нашей цели. Тебе, так или иначе, нужно было бы вылетать в Лондон либо через Москву, либо через Стамбул. Так уж лучше через Москву, где живѐт твоя родная мать! Более того, я и сам хотел предложить тебе вылететь в Москву, но не знал, как заручиться согласием дяди Мурада. Знаешь, я давно обдумывал твой маршрут и считал, что ты просто обязана попрощаться с матерью перед выездом ко мне.

Я плакала, вытирая слѐзы рукавом. Есть ли на свете то, о чѐм не думал этот заботливый и предусмотрительный человек?

- Я люблю тебя, - сказала я.

- Малыш, я люблю тебя больше, потому что живу дольше, чем ты, - пошутил Азик. – Дай мне телефон тѐти Карины, и я буду звонить тебе каждый день. Эльчин всѐ равно едет через Москву, и он всѐ устроит. Когда ты вылетаешь?

Он мог не сомневаться в том, что я отвечу:

- Хоть сию минуту!

Но улетела я лишь через день, проплакав последний вечер с обожаемой тѐтей Фатимой, сопровождаемая шофѐром, с трудом поднимающим тяжѐлые коробки, наполненные щедрыми дарами азербайджанских лесов, садов и морей: орехами, сухофруктами, сладостями, а также белужьей икрой и балыком. Отец, пряча от меня блестящие от слѐз тревожные глаза, сунул мне в руки сумку с подарками для мамы и толстый конверт с деньгами.

- Не отказывай ни в чѐм ни себе, ни матери с бабушкой, - сказал он. - Я стою за тобой, как гора, только береги себя и не совершай опрометчивых поступков. Помни: я люблю тебя...

1. левенги – название блюда: рыба или курица, начиненная орехами с кислым соусом

Глава 70

Бабушка Грета! Бедная моя любимая бабуля! Что же с тобой сделала проклятая болезнь?!

В белой палате московской клиники на огромной кровати еѐ высохшая плоть казалась маленьким серым комочком, заботливо укутанным в одеяло. Контуры прорисовывающегося под тонким больничным одеялом скелета, с натянутой на него сморщенной кожей желтоватого оттенка, красноречиво свидетельствовали о том, что бабушка уже не жилец на этом свете.

Рыдая, бросилась я к ней:

- Бабуля Гречка! Как я соскучилась по тебе!

А она даже плакать разучилась – просто посмотрела на меня глазами, в которых сфокусировалась скорбь всего человечества, и прошептала:

- Счастье моѐ ненаглядное! Я боялась, что умру, не увидев тебя....

Я пожалела о том, что за все эти годы ни разу не поехала навестить бабушку, запоздало проклиная себя за эгоистичное нежелание расставаться с Азером.

- Бабуля Гречка! Я так люблю тебя! Прости меня, что не приезжала к тебе...

- Я всѐ понимаю, детка, это ты нас прости, что бросили тебя... – она вдруг начала часто и прерывисто дышать.

- Мама! Тебе нельзя волноваться! – забеспокоилась моя мама, которая еле сдерживала себя, чтобы не разрыдаться.

Бабушка протянула мне свою высохшую сморщенную руку, свисающую с одеяла, как сухая плеть.

- Дай-ка я тебя поглажу, деточка моя! – прошелестела она. – Какая же ты стала красавица, матаг*¹!

Я схватила еѐ руку и начала покрывать еѐ поцелуями, приговаривая:

- Моя сладкая, маленькая Гречка, как мне было без тебя плохо...

- Знаю, родная, нам всем было плохо... Лишь бы ты была счастлива, больше я ничего не хочу.

Бабушка пытливо смотрело мне в глаза, словно желая и не решаясь спросить о чѐм-то. Что еѐ волновало? Неужели женитьба моего отца? Вряд ли... Вдруг она спросила:

- Аидочка, детка,